|
Цветы и подарки!
Доставка по России!
|
|
 |
Бегичевы и Яблочковы |
 |
| |
«Таков был мудрый пух бегичевской головы». С мальчишеских лет запомнил эту необычную фразу из романа Ю. Тынянова «Смерть Везир-Мухтара» об А. С. Грибоедове. Не потому, что она такая непривычная, дыбом встающая. У Тынянова, в молодости входившего в футуристическое ОПОЯЗ (общество по изучению поэтического языка), таких немало. А потому, что тут в нескольких словах дан и портрет Степана Бегичева, и выражена его сущность.
Степан Никитич Бегичев, ефремовский помещик, был ближайшим другом Александра Сергеевича Грибоедова, этого умнейшего человека своего времени и не только его, этого чисто русского лентяя. Он писал музыку, но не стремился стать композитором, сочинял хорошие стихи, но считаться поэтом не хотел. Наконец, стал дипломатом, поехал послом в Персию и был убит в Тегеране мусульманскими фанатиками.
Однажды, обозлясь на общество, на высший и прочий свет, где этого остряка только что на руках не носили, он написал комедию «Горе от ума», где что ни строка, то пословица или крылатая фраза, а что ни персонаж, то картинка.
Она и сделала его имя бессмертным на века.
И его друга – тоже. Литературоведы и краеведы долго выясняли, где было написано третье действие комедии. Сам Грибоедов оставил свидетельство очень туманное: «в ефремовской деревне моего приятеля Бегичева». Но Степан имел в нашем уезде два поместья: с. Екатерининское и с. Полевые Локотцы. Наконец, установили, что в Локотцах, в беседке в саду. К сожалению, она сгорела во время войны. Теперь эти села в Куркинском и Становлянском районах, но утешает, что, проезжая туда, Грибоедов никак не мог миновать Ефремов.
Эти два скептика быстро сошлись и подружились, они буквально дополняли друг друга. Мудрый пух бегичевской головы, мудрые очки и до синевы выбритые щеки Грибоедова.
Александр Сергеевич был настолько умен, что понимал: никакими радикальными преобразованиями общества не изменишь, несколько восторженных поручиков не перевернут Россию, и поэтому он, будучи близким другом целого ряда активных декабристов (В. Кюхельбекера, А. Одоевского и др.), сам в Тайное общество не вступил. Хотя, конечно, их идеям вполне сочувствовал. Может, сказался тут и короткий опыт Бегичева. Степан Никитич, офицер-кавалергард, после Отечественной войны 1812 года вступил в Союз Благоденствия – предтечу Северного тайного общества.
Не он один вошел туда чисто случайно. Этим офицерам гвардии, богатым помещикам, рябчики не казались вкусными без разговоров о конституции, республике, освобождении крестьян и разных свободах. Но когда в Тайном обществе появились люди, заговорившие о необходимости действовать, о физическом устранении царя, они из него вышли. Тот же Бегичев, Бурцев, Комаров. И дело было не в боязни. Ни Бурцев, задира-дуэлянт, воспетый Пушкиным, ни сам Степан Никитич трусами не были. Но одно дело стоять под ядрами и пулями, идти в штыки или сабельную атаку, другое – посягать на государственный порядок и сложившиеся общественные устои.
Бегичев не то чтобы этого боялся, он проку в этом не видел. Как и Грибоедов. О своем великом друге он оставил книгу воспоминаний «Записка о А. С. Грибоедове». Больше он ничего не написал, кроме статей по освобождению крестьян, не то что его брат Дмитрий Никитич Бегичев.
Тот тоже участвовал в войне с Наполеоном, получил весьма престижные в ту пору ордена. Как и старший брат, в отставку вышел полковником. Но ни с какими Тайными обществами не связывался, служил и весьма успешно дослужился до сенатора и губернатора. А на досуге писал. Такая уж была творческая жилка у этой родовитой культурной семьи.
Он - автор социально-бытовых романов из жизни провинциального дворянства. Наиболее известное его произведение – «Семейство Холмских». Тут он был, можно сказать, предтечей целого литературного направления. «Семья Полонецких» Г. Сенкевича, а тем более «Семья Опенгейм» Л. Фейхтвангера появились значительно позже.
Ефремовские помещики Н. С. Бегичев и его жена А. И. Кологривова могли бы гордиться еще и дочерью Елизаветой Никитичной, тоже оставившей свой след в русской литературе. Она была замужем за ефремовским помещиком П. М. Яблочковым. В 1931 году вышел ее роман «Шигоны», где действие происходит во времена князя Владимира Святого и Крещения Руси.
Историческая литература у нас тогда только зарождалась. Повесть Пушкина «Капитанская дочка», остросюжетные романы М. Загоскина, И. Лажечникова, Ф. Булгарина, Н. Полевого, А. Вельтмана, сентиментальные повести на исторической основе Н. Карамзина, романтические – декабристов А. Бестужева, В. Кюхельбекера, А. Корниловича, Ф. Глинки, драма Пушкина «Борис Годунов», пьесы М. Погодина, Н. Кукольника, «Думы» К. Рылеева – вот, пожалуй, и все, что тогда было наиболее заметного в этом жанре. Конечно, исторический фон романа Елизаветы Никитичны выписан довольно слабо, но все-таки в глубь веков она «забралась» дальше многих своих современников-романистов.
Роман Яблочковой отметил в одной из своих статей В. Белинский, а позднее Н. Чернышевский, высмеивая псевдоисторическую беллетристику Масальского, Зотова и других, его не тронул.
Писала она еще и комедии, которые ставились в домашнем театре. Земли Яблочковых лежали в районе с. Шилова и реки Птань. Где-то там и шли эти спектакли.
Умерла Елизавета Никитична раньше, чем появились на свет ее внуки, прославившие эту дворянскую фамилию. Всемирную известность получил Павел Николаевич Яблочков, выдающийся русский ученый, «отец электрического освещения» и ряда других изобретений в электротехнике. Когда была запатентована изобретенная им дуговая лампа – электрическая свеча, сам великий фантаст Жюль Верн ему восторженное поздравление прислал.
Нередко бывал он в шиловских местах у двоюродного брата Михаила Тихоновича Яблочкова. А это был человек разносторонних интересов и дарований. Успешно занимался садоводством и написал несколько книг о нем. В селе Лаврово еще сохранились одичавшие остатки выращенного им сада, который тогда был уникальным. Организовал он в уезде школу садоводства, выводил новые сорта, в общем, предшественник Мичурина.
Кроме того, он написал 9-томную «Историю дворянского сословия в Тульской губернии». Это было нечто вроде знаменитой «Бархатной книги» - родословной дворянских семей в России. Писал и издавал еще и стихи, книги по народному образованию.
Николай ТИТОВ
« назад
|
|
 |
|
 |
|
|
Комментарии
Знакомства
